«Ломать мы ничего не будем»: директор Поморской филармонии подробно рассказал о переменах в учреждении

 Фото: vk.com/pomorfil
Метки:

Почему люди боятся ходить в филармонию, как воспринял новости о переменах коллектив учреждения, и когда "ветер перемен" почувствуют слушатели?

В конце января мы сообщали о ребрендинге Поморской филармонии – в учреждение пришёл новый директор, экс-руководитель центра «Футурист» Василий Ларионов, заявивший о необходимости изменений. Общественность встретила эти известия настороженно – как известно, мы живём в то время, когда перемены становятся привычкой, но есть среди этих привычек и вредные… Впрочем, Василий Сергеевич излучал уверенность в правильности выбранного им курса и открыто делился со СМИ своими заманчивыми планами. В свете его информационной открытости мы решили в формате интервью уточнить, что скрывается за ребрендингом филармонии, и не повредит ли он уже имеющимся в учреждении творческим богатствам.

Ранее Вы возглавляли центр "Футурист". Когда он закрывался, в заключительном сообщении упоминались три "места силы" Архангельска — Петровский сквер, пивзавод Суркова и шхуна "Запад". Сейчас судьба всех трёх объектов кардинально изменилась. Таких ли перемен хотели в "Футуристе"?

Вы знаете, не совсем. Конечно, в Архангельске значительно больше «мест силы», но этими тремя мы занимались, приложили свои усилия — от разработки концепции до проведения субботников. Может быть, маленький вклад, но он внесён.

По поводу происходящих изменений — они не закончены. К примеру, Петровский сквер ещё только в процессе перемен. Но пока мы не знаем, к чему они приведут. Мы не видим конечного результата, который получится. Будет ли там беседка Грина, которую предлагал «Футурист»? Какой там будет парк? Будет ли реплика домика Петра Первого? Изменения — это замечательно, но изменения только ради изменений — это не совсем то, что должно быть.

Поймите, если брать урбанистику или архитектуру как науку, она подчиняется определённым законам. И часть законов в данном случае не соблюдается — общественная дискуссия, обсуждение, понимание реализуемых планов.

Насколько я слышал, с пивзаводом Суркова определённые подвижки идут. Я видел большой план «Аквилон-инвеста» по реконструкции здания. Оценить его пока не могу, потому что это только план.

А что касается шхуны «Запад» — не знаю, к чему всё это в итоге приведёт. Свято место пусто не бывает, и вот на нём реализуются новые проекты довольно непонятной направленности, как «бутылочный слон». Что это? Почему он появился? Есть вопросы, но они уже не являются критическими. Место снова свободно. Будет там шхуна «Запад», или другой объект — понимания нет. Думаю, что не только у меня, но и вообще ни у кого…

Как Вы думаете, почему именно Вас Вероника Яничек выбрала кандидатом в директора филармонии? Не знаете, были ли ещё кандидаты? И не было ли сомнений перед вступлением в должность?

С уверенностью сказать не могу. Мы с Вероникой Александровной знакомы достаточно давно, вместе работали во многих культурных проектах, возможно, она, будучи министром, оценила и рассчитала мой потенциал как управленца в сфере культуры, и пошла на определённый риск, ведь такое назначение может вызвать много вопросов. От консервативных: «Почему директором стал человек без музыкального образования?» (хотя это и необязательно) до житейских: «После таких перемен — что будет дальше?». Но прямо мы не говорили, почему на меня пал выбор, и о других кандидатах сказать ничего не могу.

Впрочем, мне это было неинтересно. А само предложение заинтересовало. Честно скажу — я думал над ним несколько дней, оценивая, смогу ли я добавить что-то хорошее к уже существующему солидному багажу. Я очень боюсь потревожить наследие, которое уже наработано, но при этом понимаю, что с одним этим наследием мы далеко не уедем, нам надо развиваться.

Много ли было музыки в Вашей жизни раньше? Часто ли посещали филармонию?

Музыки было много, но не так много классической. С детства, и сейчас «The Beatles» — это весь мой мир. Эта музыка очень многое сформировала в моей жизни. Скажу Вам честно — до моего назначения я бывал в филармонии не часто, и это натолкнуло меня на мысль, что таких, как я, людей много. Даже среди культурно развитых людей посетителей филармонии не так много. Из учреждений культуры филармония в принципе — самое менее посещаемое место. Целевая группа у нас очень нишевая. Тем интереснее расширять её, уже сейчас видно, что потенциал огромен. Я стал задумываться — а почему люди не ходят в филармонию? Есть несколько основных причин, и, пожалуй, самая удивительная — люди боятся ходить в филармонию, появляется боязнь показаться несведущими и не понимающими музыку, для кого-то посещение филармонии это нечто недостижимо-высокое. Этот страх надо преодолеть вместе со слушателем, как Вы думаете, интересная задача? И мне хотелось бы её решить.

Как прошёл Ваш первый месяц в должности?

В общей сложности это уже некие «сто дней». 1 ноября прошлого года я стал исполняющим обязанности директора. Прошло знакомство с коллективом, выполнение двусторонней задачи — заботы о коллективе и заботы о публике. Эти задачи надо решать в равной степени — ведь если музыканты не будут довольны, и не будут чувствовать вовлечённость в творческий процесс, не будет вдохновенья, и публика не придёт. С другой стороны, если мы не будем работать с публикой, то и она не заинтересуется. И вот процесс понимания нашего зрителя занял месяца полтора-два. А с начала января я уже готов был представить некий дальнейший план развития филармонии.

Как были встречены перемены, которые Вы недавно решили вводить в филармонии, в самом учреждении? Часть идей, как можно сделать вывод, Вам подсказали сотрудники?

Да. И это то, что меня радует больше всего. Я опасался, что ряд идей будет воспринят как чересчур радикальные, некоторые могут быть не приняты по разным причинам: это не наш формат, это не наши партнёры и люди могут не захотеть с ними взаимодействовать… Но все идеи в коллективе были восприняты очень и очень благожелательно. Людям свойственно уставать от текучки, им нужны, с одной стороны, гарантии, а с другой стороны — развитие. И я пытаюсь объяснить, что гарантии мы сохраним, а развитие можем дать. И люди смотрят на преобразования с надеждой… Конечно, эту надежду ещё надо оправдать.

Заявленные планы всем нравятся. Люди говорят, что они готовы выступать на новых площадках и экспериментировать, предоставлять нашу площадку для необычных коллективов и форматов, взаимодействовать с ними… Но как это пойдёт, как это будет осуществляться — другой вопрос, и не хочется забегать вперёд. Но планами все очень довольны, и я бы сказал, что вдохновлены. Всё-таки, творческим людям свойственно широко смотреть на мир, понимая и принимая все его изменения.

Предполагали ли Вы, что идея ребрендинга Поморской филармонии будет встречена неоднозначно в свете ряда аналогичных реформ и последовавших за ними событий?

Конечно, я это предполагал. Я был к этому в определённой степени готов и подготовился следующим образом. Сначала всеми планами я поделился с коллективом — не хотелось бы, чтобы они о переменах узнавали из СМИ. Я собрал всех в актовом зале и детально, в течение двух часов рассказывал о нашем новом фирменном стиле — какой он будет, и что будет символизировать. И только после этого мы опубликовали информацию о ребрендинге.

Мы не ожидали, что реакция на сообщение будет практически мгновенной. Кто-то звонит со словами «классно, здорово, ничего себе!», кто-то наоборот пишет «да это же ужас, что вы творите?!». Но меня это очень порадовало, наглядно показало, что равнодушных мало. Лучше быть живым, пусть для кого-то и со знаком «минус», чем никаким.  

Вы не боитесь, что Ваши эксперименты с репертуаром могут нанести ущерб целостности классических программ филармонии?

Тут я полагаюсь на очень сильную службу, которая занимается творческим коллективом. И худрук, и управляющий творческим коллективом, и концертный отдел. Я могу не сомневаться, что всё, что касается артистов в части их выступления — концерты, нормы, переработки — будет учтено. И уже были случаи, когда выезды отменялись из-за запланированных мероприятий на нашей площадке. Я только за, ломать мы ничего не будем, постараемся только максимально комфортно микшировать. Есть месяцы, когда артисты более-менее свободны. И в это время — почему бы не выйти на другие площадки? Надо изучать возможности, но всё должно быть разумно.

Сейчас идёт разработка детских абонементов на джаз и рок-музыку. Что-нибудь определённое об этой работе можете сказать?

1 марта мы официально объявим о содержании этих абонементов и опубликуем их афиши. С названиями, датами, и программой концертов. Возвращаясь к вопросу о взаимодействии с публикой — классика, это здорово, но дети не всегда её воспринимают. А что воспринимают? И родители говорят о том, что хорошо бы детям дать понимание джаза и рок-музыки, показать музыкальные инструменты: гитары, саксофоны… И я разговариваю с Александром Мезенцевым, разговариваю с Тимом Дорофеевым. Интересен ли им такой проект? Да. А филармония теперь готова к его реализации. Мы же не предлагаем детям участие в каком-то шабаше — всего лишь введение в музыку от музыкантов, которые признанные мастера своего дела.

А ещё мне нужно думать об эффективности этого новшества для филармонии. Мне кажется, такие абонементы будут пользоваться большим спросом, будут раскуплены, что тоже большой плюс — ведь нам надо зарабатывать.

Озвученные планы по превращению филармонического буфета в кафе — это, как мне кажется, дело будущего, ведь оно несёт с собой экономические риски…

Да, Вы абсолютно правы. Нужно проводить оценку недвижимости, понять, за сколько мы можем сдать площадь в аренду, найти потенциальных арендаторов, которые захотят зайти, но в то же время эти арендаторы должны соответствовать нашим условиям и тем требованиям, которые мы перед ними поставим. Я очень хочу, чтобы кафе придерживалось музыкальной направленности и это оказывало влияние на все аспекты его работы. Возможно, не удастся найти арендатора, который пойдёт на все наши условия, но работа в этом направлении вестись будет, потому что такое заведение напрашивается.

Когда ребрендинг филармонии будет завершён полностью и зрители смогут полностью ощутить перемены?

Если мы говорим об изменении афишной программы, то это можно будет увидеть уже с марта месяца, когда начнутся интенсивные выступления на других площадках. В апреле будет ещё больше нового — устраивается большой Пасхальный фестиваль, мы будем его трансформировать, и зритель сможет оценить очень любопытный формат. Концертная деятельность уже активно видоизменяется.

Инфраструктурные и имиджевые изменения тоже потихонечку идут, но, пожалуй, инфраструктура — это самая сложная часть преобразований, которая особенно требовательна в части финансовых вложений. А вот изменения в концертной сетке аудитория увидит уже сейчас. Радует, что в филармонию начали звонить новые люди, интересоваться программами — этого-то я и добиваюсь.

Большое спасибо Вам за интервью.

Комментарии:

  1. Когда снимут яничек, все птенцы её гнезда разлетятся кто куда. Ларионов, тенетов, самодов… И все при делах будут. Своих, не государевых.

  2. Филармония и её директор это вообще не тема для муссирования. Я туда не ходил и не буду, как и в театры. Денег нет на такие развлечения.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

4 − три =